новый призрачный список интересов:

industrial, interpol, jan coo, joy division, magic: the gathering, theodor bastard, Борис Поплавский, Вадим Руднев, Владимир Сорокин, Гниющий чародей. Убиенный поэт, Даун Хаус, Достоевский бессмертен, Егор Летов, Железная пята олигархии, Илья Масодов, Маленький Фриц, Мне не больно, Морлит, Некрополис, ОБЭРИУ, Приглашение на казнь, Путешествие на край ночи, Роальд Мандельштам, Сергей Гандлевский, Сплин, Уильям Берроуз, алкоголи, аниме, белый или горький шоколад, быть хаотиком, верность, веснушчатые плечи, гуро, завернуться_в_флаг_и_умереть, зелёно-чёрное, зона непрозрачного смысла, мне_с_тобою_пьяным_весело, на краю света, некросентиментализм, онейризм, парафилия, подавать ананасную воду, поколение хентай, порнография, речки-говнотечки, современная русская поэзия, топографический кретинизм, чесать за ушком, я поэт

Целую ночь мы играли в коллекционную карточную игру Magic: The Gathering. Тогда родилась шутка, которую теперь я пошучу в жж.

http://www.mymagic.ru/beginners/ — для тех, кто ничего или почти ничего не знает о предмете разговора. (Или Википедией воспользуйтесь...)

Мы придумали концепцию нового издания Magic: The Gathering и попытались представить себе пять колод, соответствующих пяти цветам волшебства. (Ниже я пародирую дискурс об этой игре.)

Чёрная колода — нацистская. Ваши войска возглавит Адольф Гитлер (Легендарное существо; способность Полёт; и так далее), а противник ослабнет, когда Вы примените Чары Нацизм или Волшебство Холокост, за которыми последует Мгновенное заклинание Блицкриг. Артефактное существо Пантера сомнёт вражеский строй, и полчища бритоголовых зомби ринутся на штурм города.

Красная колода — коммунистическая. Легендарное существо здесь — Ленин (активируемая способность Размягчение мозга: Владимир Ильич становятся сильные-сильные и принимаются летать). Благодаря Артефакту Серп и молот Вы сможете дважды в течение хода использовать один и тот же источник магической энергии. Мгновенные заклинания Пионерский Салют и Объятья Чкалова, Чары Усмешка Сталина и Методика Макаренко, Волшебство Поцелуй Брежнева — всё это и многое другое Вы обнаружите в своей превосходной aggro-колоде.

Белая колода. Православная. Легендарное существо Иисус. Некоторые из других существ: Святая троица, Николай Чудотворец, Николай II. Артефакты — их Вы вообразите сами.

Синяя колода — колода "контроля". Л. Рон Хаббард знает, какие карты в руке у Вашего оппонента! Соблазнительный Мальчик совершит отвлекающий манёвр, в путах Волшебства Раскол существа, контролируемые противником, ополчатся друг на друга, в то время как Неутомимые Иеговисты сомкнут ряды и Мгновенное заклинание Роза Мира предотвратит повреждения, нанесённые Вашим воинам.

Зелёная колода. Активисты Гринпис — вот кто встанет под Ваши знамёна. (Мы подумывали также насчёт феминисток и чайлдфри, но решили, что им уготовано место в синей.)

алкогольные коннотации и контексты остались в контакте.


помышляю о брачном контракте, содержащем следующий пункт: невеста/жена обязуется предоставить в постоянное (вплоть до расторжения обозначенных уз) пользование жениха/мужа пульт ДУ, нажатие единственной кнопочки которого (лучше был бы рычажок...) возбуждает в ней половое влечение к супругу.

то ли нужно распределить друзей по группам, дабы оградить часть публики от моих постыдных нехудожественных излияний, то ли регулярно пользоваться lj-cut, то ли — что наиболее символично — обзавестись специальным дневником. наконец, потаённый скептик предлагает перестать "изливаться" и вести себя по-взрослому. не знаю, решусь на что-либо из пресловутого, но навести порядок в моём журнале — пора, пора, пора. я даже приступил к этому недавно, удалив ненужных френдсов.

я не интеллигент — я призрачный, несостоявшийся аристократ. моё генеалогическое древо не вместило в себя дворян. я не интеллектуал — я богато одарённая натура.

я чувствую себя нищим. этому ощущению около полугода. безденежный июльский вечер возвращает меня в прорубь январской ночи, из которой я не мог уехать в петербург. да, у меня снова нет обратного билета.

всем любимым. с любовью

красным и синим рисуем лёгкие
в тетради по биологии
а после из детей превращаемся в студентов
и сокращаем "действительность"
до четырёх значков
социально-денежная действительность
социально-обдроченная реальность
видели сны и любимых видели
раздирали одежду как марлю
просто оводы жалят, а люди — уводят любимых
конвоиры берут под локти. я хожу орфеем по питеру
ерофеевым вен. по москве
мертвецами наш город обглодан, а мы не любили мёртвых
потому что они продолжают
потому что они уводят
плечи любимых атавизмами памяти обхватив
мотив не узнать — до того он площаден да вытерт
и культяпками злобных элегий мертвецы твои плечи сдавили
но ведь я повторял: ты не кушай черешню немытую
насколько напрасно мы марлю порвали разрезали
пускай она дальше балдахином альковом была б
где в дефолтном городе люди злые, неинтересные
провожают меня глазами в бессмысленный клаб
так похожа на памятник ссаная тряпка заката
который морочит глазами, возлюбленными когда-то
плодово-ягодная действительность оставляет желать
чудеса из романов по пьяни прочтённых
пролетел вертолёт над постройкой, где ты жила
сине-красная обречённость.
мятные менты, свентофоры и сферы
фары
в кармане один жетон
на метро
станция "звёздная"
на ней постоянно цветут
полупрозрачные деревья.
и первобытные ангелы высекают искры
при помощи кремня.

29-30 июня

НА ЭТОМ КОМПЬЮТЕРЕ НЕТ ЖЖ-КЛИЕНТА. В ЭТОЙ ЗАПИСИ Я НИЧЕГО НЕ УБЕРУ ПОД КАТ, ХОТЯ СЛЕДОВАЛО БЫ.


просыпаясь, я опускаю ноги в лужу мочи, возвращаясь домой откуда-нибудь - наступаю на дерьмо.

лгать стало невыносимо. лучше я что-нибудь украду.

ты не отвечаешь на звонки. ты выключила мобильник. ты не пошла туда, куда должна была. мне названивает (уродливое слово) твоя мать.

я начал привыкать к тому, что не спасу

я подозреваю тебя в том, что ты подозреваешь меня в том, чего не было. придумываешь меня.

мне приснятся лексемы словоформы анаграммы

я всё чаще хожу грязный. чешется голова. я всё реже бываю хорош на фотографиях.

мне нужно объяснить родителям, что, во-первых, я не учусь, во-вторых. мне, несмотря на предыдущий факт, необходимо жить отдельно от них. усть делают - что могу - со своей конурой.

ничего особенного я не жду от тебя. (а ты не поймёшь, что это значит.)

я выйду выгулять собаку, я не вернусь 

я хотел написать про некросентиментальные романы ильи масодова. или поговорить насчёт елизаровского боевика про духовность. или восторгаться "дзифтом", получившим приз за режиссуру на прошлогоднем московском кинофестивале.

я хотел устроиться на работу, но разбил лицо. в какую контору теперь стучаться?

мы из нефти
чёрная гуща жизни внутри
днк динозавра
пролежней чужих
пальцами не касайся
в чужой жизни увязнешь
не вынырнешь ни во вчера, ни в послезавтра
ты будешь зашедшее солнце и мёртвый кайзер
лотерейный билет потри
до прорехи — и смотри сквозь неё
точно так же стираются крыши
и небожители следят за вознёй
руки твои по локти сокрыты
в чужой черноте
ливни прохладные прыткие
выпорют рыбу без жабер
закрыта
фабрика красный октябрь
в гамме осенней ночи
синий растаял звонок
и тебя в темноту уволок
ни свинца, ни заточки

я разбил лицо.

над правой бровью у меня теперь шишка и неколько ранок. ушиб плечо, ладонь — почти там же, где год назад был перелом, это печально, и колено разбил немножко.

я решил, что это инициация.

получилось это как: нам взбрело в голову пересечь канаву, идущую вдоль кольцевой автодороги, состоящую из двух каменистых склонов (насыпей). спуск был крут. под подошвой моего ботинка один из камней совершил движение, от которого я полетел вперёд и вниз.

встал и пошёл. по щеке неслись крупные тёплые капли.

мой спутник охуевал. мы шли по обочине, треть моего лица была неистово красной, и эта краснота стекала на живот, ею напитывалась рубашка, я прикладывал к лицу белый адидасовский напульсник. неизвестный молодой дальнобойщик, занятый, по-видимому, ремонтом своего транспорта, дал нам попользоваться аптечкой — из неё нам пригодились лишь бинт и зелёнка. в течение сорока минут мы возвращались ко мне, я улыбался прохожим, вдвоём мы сочиняли рэп, позже — сидели, попивали чаёк "земляника со сливками", добавив в заварку мяты, бросив в кружки по лимону.

поехал на работу получить зарплату. когда сидел в вагоне метро, пришлось выслушать охуительное оправдание о том, что заплатят мне завтра. суки! суки, они мне всь отдых обосрали, я из-за них на дачу не поехал, у меня нет денег на фотографию для нового студенческого и на оформление БСК, а теперь нет и на проезд — я даже до них не доберусь. они в понедельник должны были мне заплатить. точнее, месяц назад. блять, если они дадут мне меньше того, сколько мне нужно. я забуду о том, что я вежлив и/или труслив.

наверное, надо было бы написать о том, что я прочитал "путешествие на край ночи", и мне очень понравилось, и я не раз вернусь к этой больной книге, которая встанет на полке неподалёку от сартра, генри миллера и д-ского, а написана она на просторечном французском. или о том, что меня восхитил "тёмный город" режиссёра пайаса, тем более что близкие к идеям фильма размышления бороздят пространства моего сознания последнее время. наконец, про "москву", снятую по сорокинскому сценарию и увиденную уже повторно, или о михаиле елизарове, писателе в подтяжках и с длинными спецназовскими волосами, или о майоре брунцеве, руководившем строительством туристского центра в суздале, прорубоно и облплан. вчера мы с оддом сидели в зарослях трав за архитектурой московского проспекта, а теперь я смотрю на журнал story, лежащий на грязной тарелке возле системного блока.

ред девил мерзок, но в меру.

охота уехать в деревню на недельку-другую, захватив с собой пару книжек и твою фотографию. чудится, будто если не уеду, лето будет совсем проёбанным.

позавчера я слушал ДВ, хотелось водки и рыдать. отыскалась бутылка с остатками виски. 50 грамм, стало теплее.

в который раз проходя по городу в четыре утра, увидел цветущий белый шиповник. я удивлялся каштанам (более всего — каштанам!), черёмухе, лопухам, одуванчикам. удивился теперь шиповнику. поелозил мордой по цветам.

снег — в нём ничего удивительного, как и в желтизне осеннего леса.

Луи Фердинанд Селин оказался очень интересным писателем. Недаром хозяин томика "Путешествие на край ночи" оставил между страниц не один десяток закладок.

В этой книге бездна отчаяния...

Я ложусь спать в семь или восемь утра, просыпаюсь в четыре, а то и в шесть.

предыдущая запись — всего лишь моя блажь. конечно, меня достаточно, нормально любят. и я вас люблю. неумело, не чувствуя взаимности. но протягивая к вам руки.

мне было необходимо прижать своим телом кого-нибудь к стене. кирпичной. и плакать. пьяными, но чистыми слезами. чтобы он не строил сострадательных рож. душевного такого человека — прижать к стене. и чтобы ему нисколько не было неудобно или неприятно. в этом угадывался бы даже некий азарт. а потом — дождь. это мой вишлист. и на плечо ему, этому душевному человеку ниже меня ростом, я поставлю локоть. его не будет, не будет, блядь, раздражать то, что я переспрашиваю, то, что я глухой идиот, слабоумный поэт, я прошу любви и чтобы меня оставили в покое, дружеской любви, братской любви, да, а метафизика любви — той, умершей, — достала, не нужно её, пусть не падают больше конструкции смыслов на меня, их бессмысленного архитектора. мне нужно почувствовать человека. открывшегося мне. прямого со мной. как забыть, что я — карикатура на себя самого. любви и чтобы оставили в покое. чтобы сначала оставили в покое. я бы закрою глаза, высплюсь, выйду из спальни, а там меня, снаружи, любят. причём сильно.

Когда я ввел в поисковике жж первую букву и эта буква была у, интернет мне ласково подсказал:

уёбища

Или случай повеселее. Набирал стихотворение, в котором была такая строка:

крыса, крыса, я твой брат

Набрал:

крыса, крыса, я твой, —

а ворд подхватил:

навеки.

стоят мужчины кружком возле магазина. семеро-восьмеро приличных тридцатипятилетних жлобов. я отвожу взгляд, иду дальше. смеются. один отделяется от кружка, преграждает мне путь, говорит: "нахуя ты с самого утра объебашенный?"

идиоты, конечно, но мне польстили.на мне были синяки под глазами, покрасневшие веки и сложный взгляд.

* * *

друзья мутируют, а вместе с ними мутирует их окружение, — остаётся чувство к ним, но общение с ними редеет. любовь никогда не проходит, но общение с бывшими возлюбленными приводит к какому-то дискомфорту. собеседники же... с ними тоже прерывается контакт. люди расходятся в разные стороны. будто прежде стояли в одной точке немыслимого полюса.

* * *

лучшее оружие — огнемёт. инструмент противотанковой любви. кисточка — и пишет иероглифами ада.

я объясню. весь предыдущий текст был, конечно, об одном, о том, как мне больно от расставания с любимой девушкой.

и вроде бы сердце в крови

жизнь умещается в полчаса, состоящие из надеть пиджак, открыть последнюю банку пива, Кирилл идёт с тобой на улицу, четыре с хуем на часах, смешно, ловит такси, платит, водитель что-то говорит то ли мне, то ли себе, то ли никому, спрашивает, а на какой именно улице живёшь

да, вот жизнь: вышел на улицу, сел в такси, ехал от лесной до ладожской, лёг спать дома
фильм о себе для себя

то же самое, что петь волнительным голосом очередной шедевр

Одним из признаков онейроида является дезориентация в личности галлюцинируемого, изменение субьекта восприятия, трансформация Я, например, превращение в птицу или дерево.

то же самое, что попивать на тёплой кухне чаёк

днём раньше я залил кровью шёлковое бельё целую постель нет я не собирался себе вредить это обычно такие кровотечения.бельё было чужое, я гостил там

двигательное возбуждения для онейроида нехарактерно (оно возможно, но наблюдается редко), напротив, чаще больные лежат в оцепенении,

ещё лучше это делать сам с собою вдвоём
под свежим и радиоактивным дождём

двумя днями раньше я пошёл на птвп,
концерт закончился в час — ночи, конечно, и я шёл домой один, и был рад пути
и видел каштановую аллею

то же самое, что биться о стенку с пеночкой на губах

на всю оставшуюся жизнь мне хватит той грязи, которую я не знаю почему месил
и слабости
да, мне можно не стареть
и глупости

божесколько
вомне
б о л о т а

у меня
больше нет
того тёплого безумного больного

человека.